2010-08-10 12:03:58
Осколок фарфора
Очень часто моя мама просила меня накрыть к
ужину стол хорошим фарфором. Поскольку это
случалось часто, у меня никогда не возникало
вопросов. Я считала, что это просто желание моей
матери, минутная прихоть, и делала, что велели.
Как-то вечером, когда я накрывала на стол,
неожиданно зашла Мардж, соседка. Мама,
возившаяся у плиты, пригласила ее войти. Увидев
на столе всю эту красоту, Мардж заметила:
— А, вы ждете гостей. Я зайду в другой раз.
Надо было сначала позвонить.
— Нет-нет, ничего, — ответила моя мама. — Мы
никого не ждем.
— Но тогда почему стол накрыт хорошим фарфором? —
удивилась Мардж. — Я достаю парадный сервиз
всего раза два в году.
— Дело в том, — негромко рассмеявшись, ответила
мама, — что я приготовила любимое блюдо нашей
семьи. Если ты ставишь на стол лучшую посуду для
особых гостей и чужих людей, то почему не
сделать этого для своей семьи? Они не менее
особые, чем другие люди.
— Да, конечно, но твоя чудесная посуда
побьется, — ответила Мардж, по-прежнему не
понимая, как важно было для моей матери вот так
проявить уважение к своей семье.
— Что ж, — отозвалась она, — несколько сколов на
тарелках — небольшая цена за то, что мы
чувствуем, когда
собираемся всей семьей за столом, накрытым нашей
любимой посудой. Кроме того, — с юным огоньком в
глазах добавила она, — у каждой щербинки своя
история, ведь верно? — Она посмотрела на Мардж,
словно эта женщина, мать двоих детей, должна
была понимать, о чем идет речь. Мама подошла к
буфету и вынула тарелку.
— Видишь этот скол? Мне было семнадцать, когда
это случилось. Я никогда не забуду тот день. —
Мамин голос смягчился, казалось, она погружается
в воспоминания. — Как-то осенью моим братьям
понадобилась помощь, чтобы убрать последнее
сено, поэтому они наняли молодого, крепкого и
красивого парня. Моя мать попросила меня сходить
в курятник и собрать свежие яйца. Тогда-то я в
первый раз и увидела нашего нового помощника.
Остановившись, я наблюдала, как он ловко, без
всякого усилия перекидывает сено. Роскошный
оказался мужчина: стройный, с узкой талией и
мощными руками, а волосы у него были черные и
блестящие. Должно быть, он почувствовал мое
присутствие, потому что, не донеся охапку сена
до скирды, остановился, обернулся и улыбнулся
мне. Он был просто невероятно красив, — медленно
проговорила мама, нежно поглаживая тарелку.
— Кажется, он понравился и моим братьям, потому
что они пригласили его поужинать с нами. Когда
же мой старший брат усадил его рядом со мной, я
чуть не умерла. Представляете, в каком я была
смятении, — ведь он видел, как я на него
уставилась. И вот теперь я сидела рядом с ним.
Его присутствие настолько сковало меня, что я не
могла вымолвить ни слова и сидела, опустив
глаза.
Внезапно осознав, что она разоткровенничалась
перед своей юной дочерью и соседкой, мама
покраснела и поспешила закончить рассказ.
— Ну, в общем, он подал мне свою тарелку и
попросил положить порцию. Я так нервничала, что
руки у меня вспотели и тряслись. Когда я взяла
его тарелку, она выскользнула и ударилась о край
кастрюли, и кусочек откололся.
— Ну, не знаю, — произнесла Мардж, ничуть не
тронутая маминым рассказом, — я бы постаралась
забыть это воспоминание.
— Напротив, — возразила мама, — год спустя я
вышла замуж за этого удивительного человека. И
до сих пор, когда я вижу эту тарелку, то
вспоминаю день, когда познакомилась с ним. — Она
осторожно вернула тарелку в буфет, поставив ее
позади других тарелок, и, заметив, что я смотрю
на нее во все глаза, быстро подмигнула мне.
Видя, что эта пылкая история ничуть не
растрогала Мардж, мама поспешно взяла другую
тарелку, когда-то разбитую и тщательно
склеенную.
— Эту тарелку разбили в тот день, когда мы
привезли из роддома нашего новорожденного сына,
Марка, — сказала мама. — Какой же это был
холодный и ветреный день! Пытаясь помочь, моя
шестилетняя дочь уронила эту тарелку, когда
несла ее в раковину. Сначала я расстроилась, но
потом сказал себе: «Это всего лишь разбитая
тарелка, и я не позволю разбитой тарелке
испортить нашей семье радость от встречи с
новорожденным малышом». Насколько помню,
склеивание этой тарелки в несколько этапов
доставило мне большое удовольствие!
Я была уверена, что у моей мамы есть и другие
истории про ее сервиз.
Прошло несколько дней, а я все не могла забыть
про первую тарелку. Она явно была какая-то
особая, хотя бы потому, что мама осторожно
поставила ее позади других тарелок. Все это меня
заинтриговало, и я никак не могла отделаться от
мыслей об этой тарелке.
Несколько дней спустя мать поехала в город за
покупками. Я, как обычно в таких случаях,
присматривала за остальными детьми. Как только
автомобиль скрылся из виду, я сделала то, что
всегда делала в первые десять минут, как мама
уезжала. Я побежала в родительскую спальню (что
мне категорически запрещалось!), влезла на стул
и, открыв верхний ящик комода, принялась в нем
рыться, как много раз делала до этого. В дальнем
конце ящика, под мягким и дивно
пахнувшим «взрослым» бельем, лежала квадратная
деревянная шкатулочка с драгоценностями. Я
вынула ее и открыла. Там лежали все привычные
предметы: кольцо с рубином, которое оставила
маме Хильда, ее любимая тетя, изящные серьги с
жемчугом — папин подарок маме в день их свадьбы,
красивое обручальное кольцо мамы, которое она
часто снимала, помогая своему мужу в работе на
ферме.
В очередной раз зачарованная этими драгоценными
вещицами, я сделала то, что захотела бы сделать
любая маленькая девочка: я надела их все,
представляя, как вырасту такой же красивой
женщиной, как моя мама, и у меня будут такие же
собственные великолепные украшения.
Но в тот день я не слишком долго задержалась на
этих мыслях. Я вынула лоскуток тонкого красного
сукна, под которым лежал обычного вида кусочек
белого фарфора — до сего дня ничего для меня не
значивший. Взяв осколок, я внимательно осмотрела
его на свету и побежала на кухню. Там, придвинув
к буфету стул, я вынула ту тарелку. Как и
следовало ожидать, осколок, столь бережно
хранимый мамой вместе с ее единственными тремя
украшениями, подошел к тарелке, которую мама
уронила в тот день, когда впервые увидела отца.
Все теперь зная, я осторожно вернула драгоценный
осколок на место, под защищавшую его ткань.
Теперь я понимала, что фарфор хранил для мамы
много дорогах историй о ее семье, но не столь
ценных, как та, что связан с этой тарелкой. С
этого осколка началась история любви, и в ней
насчитывалось 53 главы — мои родители прожили
вместе 53 года!
Одна из моих сестер спросила маму, перейдет ли к
ней рубиновое колечко, а другая моя сестра
положила глаз на бабушкины сережки с жемчугом.
Пусть сестры возьмут себе эти красивые фамильные
ценности. Что до меня, я бы хотела получить
вещь, связанную с воспоминанием о том, как
началась эта необыкновенная любовь этой
необыкновенной женщины. Я бы хотела получить
осколок фарфора.
I can do better...
